Однако еще в XIV веке наш народ сам регулировал потребление алкоголя. Продажа вин и водок в каждой крестьянской общине находилась в ведении так называемой «вольной корчмы». Заведение это функционировало посезонно: осенью, после окончания сельскохозяйственных работ, и зимой. Корчмарь избирался всей общиной прилюдно, на строго определенный срок, причем избирали из числа самых уважаемых и домовитых крестьян. Община тщательно следила и за качеством продаваемых в корчме напитков, отбирались не очень крепкие, хорошо очищенные. В тс далекие годы деревенская корчма была чем-то вроде мужского клуба, куда не допускались женщины и подростки, где слыть горьким пьяницей было просто зазорно, а сам корчмарь зорко следил за тем, чтобы застольная беседа не превратилась в мордобой.

Власти быстро сообразили, что больной алкого-

6

лизмом человек все на свете отдаст за чарочку и ничтоже сумняшеся объявили изготовление и продажу алкоголя исключительной прерогативой государства.

«Не мало внимания обращали эти иноземцы на необычайное для них в Московском государстве запрещение простолюдинам употреблять крепкие напитки с целью уничтожения пьянства; это было установлено также покойным отцом Василия — Иоанном Третьим и строго поддерживалось его преемником. При этом Великий князь Василий, — рассказывает один иностранец, — выстроил для своих телохранителей за рекой новый город Наливайки, название коего происходит от русского слова «наливай», потому что им одним дозволено пить мед и пиво, когда хотят; поэтому они и удалены за реку, чтобы не заражать других своим примером».

Настоящее спаивание народа началось на Руси к концу XVI века. Вернувшись после победоносного похода на Казань, Иван Грозный решил поправить финансовые бреши в своем бюджете за счет простого народа. Единым указом он запретил торговлю водкой в Москве и повеїел поставить на Балчуге (на топи) питейный дом, названный по-татарски кабаком. Этот первый русский кабак стал местом увеселений государя и очень полюбился опричникам. Очевидно, что простым москвичам пришлось покупать водку из-под прилавка. Видимо, тогда царь обнаружил, что выручка от одного лишь московского кабака значительно превышает взятые в войне трофеи. Из Москвы воеводам тут же пошли указы повсюду прекращать торговлю вином и ставить «царевы кабаки», которые стали практически